Фандомов более 880
Фанфиков более 860
Оридж более 130 работ
Артов более 2220
Рисунков более 125
Видео более 1450
Аватарок более 14000
«    Сентябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
» Дневники вампира » 1159
» Сверхъестественное » 554
» Баффи » 408
» Гарри Поттер » 283
» Однажды » 195
» Волчонок » 189
» Стрела » 148
» Зачарованные » 126
» Настоящая кровь » 115
» Революция » 112
» Доктор Кто » 95
» Сплетница » 88
» Ангел» 84
» Мерлин » 81
» Мстители » 74
» Сердце Дикси » 71
» Красавица и чудовище » 65
» Игра Престолов » 64
» Доктор Хаус » 62
» Касл » 57
» Тор » 57
» Шерлок BBC » 55
» Сумеречная сага» 54
» Гримм » 53
» Хор » 49
» Кости » 48
» Бэтмен » 47
» Тайны Смоллвиля » 45
» Галактика » 45
» Белый воротничок » 47
» Менталист » 44
» Близкие друзья » 43
» Хоббит » 41
» Люди будущего » 39
» Хейвен » 37
» Герои » 37
» Тайный круг » 33
» Лихорадка » 31
» Властелин колец » 31
» Легенда об Искателе » 31
» Люди Икс » 30
» Милые обманщицы » 29
» Дракула » 29
» Древние » 28
» Ганнибал » 27
» Первый мститель » 27
» Аниме » 26
» В лунном свете » 26
» 3 метра над уровнем неба » 24
» Корабль » 22
» Грань » 19
» Константин » 19
» Ходячие мертвецы » 19
» Робин Гуд » 18
» Говорящая с призраками » 18
» Зена » 18
» Сонная лощина » 18
» Хемлок Гроув » 18
» Гавайи 5-0 » 17
» Шпионка » 16
» Железный человек » 15
» Узы крови » 15
» Элементарно » 14
» Черный список » 14
» Агенты Щ.И.Т. » 13
» Команда-А » 13
» Демоны Да Винчи » 13
» В поле зрения » 13
» Сотня » 13
» Шерлок Холмс » 13
» Начало » 12
» Ночь страха » 12
» Королева проклятых » 12
» Американская история ужасов » 12
» Другой мир » 10
» Остаться в живых » 10
» Ужасы по дешевке » 10
______________________________ Обновлено 12.02.2015 05:00

От Levana в посте:
Конкурс "ЖАРА"
От JASTINA в посте:
Съехавший
От missis_Northman в посте:
Съехавший
От Didima в посте:
Слаще мёда
От JASTINA в посте:
Сгоревшие
От JASTINA в посте:
Маска
От JASTINA в посте:
Слаще мёда
От Sasha9 в посте:
Маска
От Didima в посте:
Конкурс "ТВАРИ"

«« все отзывы

Сейчас на сайте: 7
Гостей: 5

Пользователи: 



Роботы: 

О чем не знают, того не желают
Фанфики, Изгоняющий дьявола, R
Голосов: 3
Автор: Schcuryk
Бета: Sad alpaca
Автор обложки: Schcuryk
Предупреждения: слэш, ООС, чувства верующих задеты
Персонажи: Маркус/Томас
Статус: Закончен
Здрасте, родные. Соскучилась я по райторству и решила немного растормошить свою полудохлую музу.


Краткое содержание:
— Да нет же, мы поговорим. Ты так обрадовался, что обличил меня в чем-то грязном и постыдном, я даже удивился, что ты смог сдерживать себя те несколько часов. Смотрите, Маркус грешен! Даже грешнее, чем я! Вот это новость!

Внимание! Копирование информации из данного поста без разрешения запрещено. По всем вопросам обращайтесь непосредственно к автору
Жара к середине лета достигла своего апогея. Казалось, что демоны, словно горящая лава, потоком ринувшаяся на задворки старого Чикаго, раскалили воздух до запредельных температур, принеся ад в мир людей. Плавился асфальт, трескалась земля, с крыш, пузырясь, сползала старая краска. Пожелтевшая трава и не утилизированные отходы то и дело самовоспламенялись, вызывая неконтролируемые пожары. Из настежь открытых окон постоянно слышались вой сирен пожарных машин, гул вертолётных лопастей и встревоженные возгласы очевидцев. Сколько она длилась? Неделю? Две?

Томас жадно вдохнул горячий воздух, наполовину высунувшись из окна. Смрад грязного, во всех смыслах, города ударил в нос, вызывая легкое головокружение. И всё-таки казалось, что на улице воздух чище и свежее. В их берлоге постоянно стоял смог от сигарет и ладана, которым священники безуспешно пытались убрать едкий запах опиумного варева, доносившийся по вентиляции с нижних этажей. Почему именно ладан, а не цитрусовый аромат освежителей для воздуха, Томас не знал, но Маркусу перечить не стал. Возможно, дело было в демонах, что не любили запах смолы, принесенной в дар дитю Божьему, а может, личный заскок отца Кина. Это не важно. Спорить с ним было делом неблагодарным, нервозатратным и попросту бесполезным. А если брать во внимание напряжение, что возникло между ними в последние дни, то ладан казался хорошей, даже прекрасной идеей. Лучшей из тех, что приходили в голову Маркусу.

— Ты не Дева Мария, чтобы являться людям в окнах домов, — раздался за спиной недовольный голос Маркуса, только переступившего порог крошечного убежища. — Там скоро паломники начнут собираться, чтобы воспеть твой прекрасный торс.

Томас рефлекторно сжал челюсть, пытаясь унять подкатывающую злость.

— Мне облачиться в чёрное? На улице просто ад.

— Хорошо, что ты это помнишь. Может, ещё ты помнишь, что мы скрываемся и не хотим привлекать внимание посторонних. Или ты считаешь, что вывалившийся из окна обнажённый священник одним видом своим отобьёт желания демонов перегрызть нам глотки. Новый метод?

Молодой священник даже не знал, за что ему стоит оправдываться. За то, что в полуденный зной аномально жаркого лета он позволил себе надеть шорты и снять рубашку?

— Не слишком ли много внимания моему телу? — обернувшись, Томас буквально напоролся на буравящий взгляд коллеги, который стоял вплотную к нему.

Ортега даже не успел удивиться молниеносной телепортации, как в лицо прилетела мокрая от пота майка, невообразимо как появившаяся в руках Маркуса.

— Не льсти себе, — сквозь сцепленные зубы протянул Кин, наконец-то отступая на несколько шагов. — Ты все такой же медлительный и невнимательный. Будь на моем месте кто-то другой, то он перерезал бы тебе глотку без лишней шумихи.

Менторский тон, упрёки, постоянные придирки. Да, к этому можно было привыкнуть, но то, что Маркус всеми возможными способами унижал и нивелировал его, Томас считал незаслуженным. Особенно после вчерашней ночи, когда он, изрядно перебравший виски, решил, что неплохо было бы последовать примеру своего наставника и пойти поразвлечься немного. Потом Томас неоднократно думал, что та встреча была подстроенная. Даже не исключал, что кем-то из демонов.

В одном из затхлых переулков, кишащих крысами и обдолбанными бездомными, ему посчастливилось наткнуться на Маркуса, что вышел из дому часом ранее. Мерцающий свет неяркой лампочки слабо, но все же освещал подворотню. Достаточно для того, чтобы Томас увидел, что на коленях перед отцом Кином стоял кудрявый юноша. И судя по спущенным брюкам наставника, парнишка там не грехи замаливал. Ясное дело, что отец Ортега поспешно ретировался, будучи, без сомнений, замеченным и опознанным. Вернувшись домой, он принял на грудь еще немало спиртного, безуспешно стараясь выбросить из головы эту шокирующую картину.

На утро к своему похмелью он добавил еще и амнезию, дабы избежать разговора с Маркусом, но эта мысль засела прочно в голове. Словно песчинка, попавшая в раковину моллюска, вызывала раздражение, обрастала новыми подробностями и домыслами. За несколько часов успела превратиться в твёрдый жемчуг, что застрял где-то в области солнечного сплетения, и не давала свободно дышать.

— И всё-таки? — набравшись смелости и наконец напяливши на себя грязную майку, спросил Томас.

— Тебе голову напекло? — изогнув бровь, поинтересовался Маркус.

Возможно он был прав, и жара как-то сказалась на сознании Томаса и даже на его инстинкте самосохранения, но любопытство съедало изнутри, словно большой ненасытный червь.

— Тебя смущает мой вид? — совсем осторожно продолжил он, прощупывая почву.

Предугадать реакцию Маркуса было невозможно в любой ситуации, а тем более, когда дело касалось такой щепетильной темы.
— Моё тело, — вынужденная пауза, чтобы сгруппироваться и уклонится от возможного удара. — Мужское тело, — выдох получился таким громким и неуместным, словно Томасу дали поддых.

Но Маркус лишь улыбнулся. Язвительно, нахально и самодовольно. Он ждал. Он был готов. В отличие от Томаса.

— Амнезия, как я понимаю, прошла. Что ж, славненько. И ты желаешь поговорить об этом, — хмыкнул Кин. — Долго думал, как начать? — Он продолжал вести себя крайне вызывающе, в обычной манере. — Вместо того, чтоб всецело посвятить себя тренировкам и размышлением о предстоящей войне, из твоей головушки никак не может выйти мысль обо мне. Это льстит, но не находишь, что сейчас не время фантазировать об этом.

— И всё-таки, — повторил Ортега с заметной вибрацией в голосе.

— Ну, если мы уже отложили все важные дела на потом, то что? Что именно тебя интересует?

— Как ты? — вопрос застыл в воздухе.

— Как я что, Томас? Стал отступником? Грешником? Развратником? — Он начал загибать пальцы на руке. — Содомитом, пидором? Как ты предпочитаешь называть меня?

— О, Боже.— Томас был стопроцентно не готов слышать такое, а тем более обсуждать. Зачем только начал эту тему.

— Ну, для этого титула, ты должен, по крайней мере, убедится так ли я хорош.
Это была территория Маркуса. Уверенный, дерзкий. На что надеялся неопытный малец, начиная этот разговор, совсем неясно.

— Скажу тебе, что и так ко мне обращаются частенько, — он сократил расстояние между ними, опять приблизившись к Томасу. — Выдыхают прямо в лицо. — Нахальный прищур лисьих глаз раздражал. — Тебя ведь это интересует, да?

— Нет, — нервно замотал головой младший священник, проклиная себя за то, что не отошёл от окна, и единственным путем к отступлению был прыжок с высоты.

— Неужели этот глупый миф, что геи-священники используют четки, как анальные шарики, — Маркус неприкрыто издевался и был доволен собой. — Прополаскиваю ли я рот от спермы святой водой? Миро как смазка?

— О, Боже, — уже с ужасом повторил Томас, чувствуя, как лицо заливается краской.

— Не поминай имя Господа твоего всуе.

Отцу Ортега, как никогда ранее, хотелось уметь летать и сигануть в открытое окно.

— Тогда о чём ты хотел поговорить со мной? Не смущаешь ли ты меня? — Маркус прыснул, стараясь сдержать смех. — О, не беспокойся об этом. Ты не в моём вкусе.

— Почему? — казалось, что сейчас само время заткнутся, но нет же. Видимо голову всё-таки напекло.

Маркус опешил.

Не нужно было обладать сверхразумом, чтобы понять, что грязные разговорчики Кина, вся его развратная бравада, ничто иное, как способ увильнуть от разговора.
Томасу нужно было взять себя в руки и обезоружить оппонента.

— Ты не подумай ничего такого, но почему? Почему ты стал таким?

— Каким таким? Заднеприводным? — Маркус попытался войти в комфортную для себя нишу и заставить парня заткнуться под угнетающим чувством стыда.

— Называй это как тебе удобно. Мы — напарники. Без преувеличений, но от тебя зависит моя жизнь.

— Защита тыла.

— Перестань, я имею полное право знать.

— Это что-то изменит?

Нет, это не изменит ничего, кроме одного маленького нюанса — это уравняет их. Не будет больше заблудшей овечки, что прелюбодействует с женой ближнего, слабого, не сумевшего устоять против соблазна мальчишки-Томаса. Отныне они будут на равных правах.
Но Томас промолчал.

— Ну, если ты считаешь, что рассказ о маленьком мальчике поможет нам в предстоящей битве, то так тому и быть. Исповедь? — Маркус натужно улыбнулся, все своим видом изображая сокрушённость.

— Дружеский разговор.

— Дружеский, говоришь? Ну, что ж, друг мой, только ради тебя и только сегодня. — театрально раскинув руки в сторону, он выглядел словно проповедник на баптистском канале. — Ты можешь присесть, — Маркус указал взглядом на старый продавленный матрас.

Никогда раньше он не позволял Томасу даже приблизиться к нему. Строгое разграничение пространства. Кушетка — можно, матрас — нельзя, было велено как щенку, и это предложение сбило с толку. С одной стороны, его можно было расценивать как новый уровень доверия, с другой — когда Маркус делал такие неоднозначные выпады, лучшим решением был нейтралитет.

Томас уважительно кивнул, но остался стоять возле окна. Солнце, зависшее в зените, заволокли тучи. На улице было всё так же ярко, но спиной священник ощутил прикосновение легкого ветерка. По коже пробежала мелкая дрожь. От долгожданного похолодания или от предвкушения беседы, а может, от чего-то ещё.

— Ты, — Маркус, войдя в роль, ткнул пальцем в сторону коллеги, — воспитанный верующей семьей, вскормленный любовью женщин и зависим от них симбиотически. Маленький, пухленький бамбино, что не смог отказаться от груди, даже приняв сан.
Выступление Кина уже шло не по плану. Они же должны были поговорить по душам, возможно, выпить и стать равными, а этот сукин сын вновь перетягивает одеяло на себя, в который раз тыча Томаса лицом в дерьмо. Ортега поежился. Ветер усиливался.

— Под юбкой тепло, безопасно, удобно. Как можно не любить женщин? Это очень естественно. Ты естественный, ты правильный. В мире добра, розовых очков и жирненьких ангелочков.

— Неправда.

Это было возмутительно. Маркус даже приблизительно не знал, о чем говорит.
— Ты предпочёл мой бессмысленный треп полезным практическим занятиям, будь любезен слушать и не перебивать, — Кин уселся на стол, подвинув пепельницу на край.

— А я, Томас, был брошен сукой, что дала мне жизнь, сразу после того, как я покинул воспетую в стихах утробу. Не стоит говорить, что я не имею ни малейшего понятия о человеке, который девятью месяцами ранее оплодотворил её. Маленького, окровавленного и больше мёртвого, чем живого, меня нашли священнослужители и забрали в монастырь. Вместо колыбельных мне пели псалмы. Вместо материнского молока вливали знание, что лишь Бог — есть любовь. — Кин закурил, медленно втягивая дым. — Томасу в детстве читали сказки о Кае и Герде, о любящей девочке, что вырвала заблудшего мальчика из лап Снежной королевы, вместе они сложили слово вечность. А мне втирали о Эдеме, где Бог жил с людьми, пока одна девица не ослушалась его и разрушила вечность, принеся в мир смерть. Как ты думаешь, насколько адекватно мог воспринять действительность ребёнок, живший исключительно в компании аскетов-экзорцистов, почитателей ветхого завета, не видевший женщин до восьми лет?

На вопрос Томасу отвечать не хотелось, но Кин притих, выжидая встречной реплики.

— А что случилось после восьми лет?

Маркус плотоядно улыбнулся, от чего собеседнику стало совсем не по себе.

— Не буду тебя утруждать байками о том, что жил я подземелье, три дня в неделю соблюдал строгий пост, а любимой игрушкой мне приходилось распятие, поэтому перейду к своему отрочеству. В восемь лет я увидел своего первого одержимого. Глубокой ночью, тайком от наставников, я спустился в поземные казематы, откуда постоянно доносились дикие вопли.

— Одержимой была женщина, — предугадал Ортега.

Маркус кивнул.

— О, да. Это было незабываемо. И поскольку я знал, что был рожден женщиной, рожден порочно и в грехе, я залез в чан с горящей водой, в котором пытался смыть себя грех того существа, что меня породило, ожоги были знатные. Ходил замотанный в бинты, как Лазарь, никто о мумиях мне не рассказывал. Не удосужились и объяснить мне, что одержимость женщин — это не норма, а исключения. К этому всему я пришел сам, намного позже. — Маркус потянулся к бутылке, что стояла вблизи, но убедившись, что она пустая, недовольно поморщился. — А потом началось понятие и принятие себя. Половое созревание, изучение сексуальности. К тому времени я лишь несколько десятков раз бывал во внешнем мире, в саду, собирая яблоки в гордом одиночестве. Почти все человеческое был под строгим запретом. Только уроки, сноровка и ужасающие меня тогда демоны. А ещё священники. Плохие и хорошие, строгие и не очень, одним словом, разные. Немудрено, что первой моей детской влюбленностью стал монах, что учил меня латыни. И не стоит дорисовывать себе пошлостей, — он погрозил пальцем. — Я любил его нежной, непорочной любовью, как ты любил свою первую девочку в детском саду. Изолированность от мира хорошенько задержала мое психоэмоциональное развитие.

— Он… — Томас так и не решился задать душивший его вопрос.

— Отвечал ли он взаимностью десятилетнему мальчику? Конечно же, нет, — непринуждённо бросил Куин, словно священники-педофилы были за гранью реальности. — Но мы много времени проводили вместе, изучая библию. Книгу, которая учит любить Всевышнего и его сына. Сына, — сделал ударение Маркус. — Конечно, упоминалось там и о женщинах, но мной они воспринимались, как давно изживший себя вид. Праведные и чистые женщины, как мифические создания не из этой жизни. Мы много говорили о Боге, о людях, о мужчинах, в частности, об Иисусе, который был образом и подобием Всевышнего, был его частью. Иисусе, не знавшим женщин, проводившим время со своими апостолами. Я жил в мире грозных, холодных, но искренне любящих Бога мужчин, которые каждый день творили чудеса во его славу. А я любил их, и это было естественно, это было моей правдой.

— А как же Содом и Гоморра, заповеди Левит, послание Коринфянам?

— А как же Великий потоп? — Маркус перекривился Томасу. — Мне пришлось из двух зол выбрать меньшее. Никто не безгрешен, только Он, — Кин поднял голову вверх, всматриваясь в потолок. — Тем более, что нашлись люди, которые помогли мне сделать выбор.

— Добровольно?

— Можно и так сказать. Понятие свободы мне было не ведомо. Они говорили — я делал.

— Тебя насиловали.

— Нет, Томас, конечно нет. Они были орденом святых воинов, а не орденом педиков-насильников. Не все проявляли нетипичные для мужчин влечения. Но я не был одинок, — Маркус притих, судя по его лицу, вспоминая что-то приятное. — Когда я впервые кончил в кулак своему старому приятелю с хорошим знанием латыни, то забился в угол и час проплакал, думая, что он сломал мне член.

Томас зеркально улыбнулся, в момент озадачившись. Это было странно - думать об отце Маркусе в таком ключе.

— Сколько лет тебе было? — Спокойное повествование позволило расслабится. Томас умостился на небольшом подоконнике.

— Достаточно для того, чтобы иметь неоднократный опыт изгнания демонов.

Молчание в комнате, раздробил гром, раздавшийся где-то вдали.

— А дальше?

— А дальше мою клетку открыли и я заново начал познавать жизнь. Пошел учиться, принял целибат, стал священником, попутно занимаясь экзорцизмом, мирские дела.

Гром прокатился по сереющему небу совсем близко.

— А тот парень…

— Тома-а-а-ас, — устало протянул Маркус, — я имею право на отдых или нет? Я столько лет был женат, сохраняя верность. Я был чертовски хорошим мужем.

— Женат? — искренне удивился Ортега.

— Да, — кивнул собеседник — Как и ты, как и мы все. Жена моя — святая церковь. И вот наконец меня официально развели. Я холостой и делаю что хочу.

Вот вроде и всё. Томас вытянул наставника на откровенный разговор и получил ответы. Но того чувства, на которое надеялся святой отец, не пришло. Он не мог считаться равным Кину, он не приблизился к нему даже ни на йоту. Несмотря на всё то, что знал о нём. Это раздражало и вызывало странное гложущее чувство стыда.

— Может, что-то ещё.

Эх, была не была. Второго такого шанса может не представиться. Ментор был в хорошем расположении духа, и Томас мог рассчитывать на маленький, совсем крошечный грех, о котором проговорится Куин, точно, как и он о своем.

— Я знаю, что это может помочь. Выговориться иногда бывает сложно, но облегчение, которое придет потом, восполнит все с лихвой, — Томас не вчера родился и имел сравнительно небольшой опыт исповедей. Прекрасно понимая то, что никто не выложит сразу все карты на стол, а тем более, такой человек, как Маркус.

— Что, прости? — Кин нахмурился. — Прозаичного рассказа о детстве тебе недостаточно? — Маркус усмехнулся. — А не ты ли сказал, что это дружеский разговор, а не исповедь.

Он, поднявшись со стола, медленно приближался.

— Хочешь знать всю подноготную? Думаешь, что тебе удастся разузнать о моих грехах, которые не дают мне жить? Думаешь, я стыжусь своих действий. Если бы я каждый раз задавался вопросом морали и греховности моей жизни, то первый же демон, учуяв это, а они улавливают это как пить дать, раздавил бы меня как муху. Что ты хочешь знать? — он повысил голос, начиная заметно раздражаться. — Ну же! То, что я был плохим мальчиком, мы выяснили, тебя гложет, насколько плохим я был. Хочется услышать детали? — взяв себя в руки, Маркус глубоко втянул воздух, словно принюхиваясь.

— Нет, ты неправильно меня понял. — Томас чувствовал, что если он не перешел грань, то она уже слишком близка.

На самом-то деле, он даже и не знал, что хотел услышать. Сейчас идея этого разговора казалась ему ошибкой, и он был готов выбросить белый флаг. Маркус имел полное право на своих скелетов в шкафу.

— Да нет же, мы поговорим. Ты так обрадовался, что обличил меня в чем-то грязном и постыдном, и я даже удивился, что ты смог сдерживать себя те несколько часов. Смотрите, Маркус грешен! Даже грешнее, чем я! Вот это новость, — Кин, умело кривляясь пародировал Томаса, отчего у последнего зачесались кулаки.

— Перестань, я не это имел ввиду.

Воздуха перед грозой оставалось катастрофически мало. Пахло озоном.

— Сложно признавать, что все пошло не по плану. Думал, я упаду на колени, заливаясь горячими слезами и ненавидя себя за свои слабости. Эта роль в нашей компании всецело принадлежит тебе.

— Хватит! — рявкнул Томас, чувствуя, как бурлит злость.

— Хреновый из тебя исповедник, если ты не можешь выслушать исповедующегося до конца. — Подойдя на неприлично близкое расстояние, Маркус продолжил: — Что может быть интересно услышать святому отцу католической церкви, настоятелю, пастуху овец Божьих. То, как я изгонял демонов, чему научился за годы своих скитаний, насколько силён я в экзорцизме? Нет, ты это и так знаешь. Я излечивал, изгонял, убивал. Ты видел меня в бою. Тебе интересно другое, то, куда тебе еще не представилось возможности заглянуть. В мою постель.

Томас энергично замотал головой. Сказать что-то в ответ он не мог. Словно горло ему ошпарили укропом. Внутри все жгло, но кроме невнятного мычания, из себя выдавить что-то категорически не получилось.

— Тебе любопытно знать, как я трахаюсь. С мужчинами. С мужчина вроде тебя, — Маркус положил руку на его плечо, слегка сжимая, тем самым беспардонно нарушая все дозволенные границы личного пространства и удерживая Томаса на месте.

Гипотетически. Ведь если бы Ортега захотел, то без труда мог отойди, на худой конец, сбежать. Но он стоял смирно, что давало Кину полный карт бланш на действия.

— Умею ли я быть чутким и нежным с другими, ведь для тебя я чёрствый и злобный, неспособный на чувства мудак, который перешагнет через все во имя высшей цели. Целую ли я в губы своих любовников, так как целую распятие на груди перед очередным изгнанием, шепчу ли я на ухо им грязные, но чертовски возбуждающие слова, так как я шепчу молитвы. Я же знаю. Я вижу, как ты смотришь на меня. Как впитываешь всё, что я говорю. Даже сейчас, — Маркус повернул голову к Томасу, горячее дыхание обожгло шею.
Только сейчас Ортега заметил, как сильно он замерз. Почти задубел. Поймав себя на этой мысли, он ощутил, что дрожит. Не от холода. Какой к черту холод, если на улице больше восьмидесяти по Фаренгейту. Мышцы, что до боли напряглись от близости Кина, истошно ныли, а сердце колотилось, предчувствуя что-то страшное.

— Поспешу пролить свет на волнующие тебя вопросы. Да, я не со всеми такой, как с тобой. И твоя ревность оправдана. Я тяжело работаю, Томас, но когда я хочу отдохнуть, — он перешел на медленный глубокий шепот. — Коль тебе было интересно, волнует ли меня твое тело…

— Не продолжай, — единственное, что смог выдавить из себя младший священник, в такой же тихой и медленной, черт бы его побрал, эротичной манере.

Пора было признать, что он попался на крючок, и сейчас оставалось лишь ждать, не смея загадывать, чем кончится дело.

— Я бы поцеловал тебя. Очень осторожно и медленно. Я-то знаю, что такое переступать грань. Вкушать запретный плод, о котором не осмеливался даже думать. Я не буду тебе рассказывать, как это - чувствовать мужские губы на своих губах. Как жёсткая щетина царапает кожу, как сильный животный запах страха смешивается с похотью и вожделением и бьет в нос. Каково это быть ведомым противоестественными желаниями.

Держа голову ровно, он видел боковым зрением, насколько близок Маркус, стоило лишь повернуть голову, чтобы…

— Трудно представить.

— Да, — Кин кивнул. — Я знаю. А еще я знаю, как дрожало бы твое тело, когда бы я начал снимать с тебя рубашку. Почти как сейчас.

От этих слов Томаса словно ударило током, он был готов поклясться, что в этот момент Маркус прикоснулся губами к его шее. Но, может быть, натянутые как струна нервы сдавали и собственные ощущения подводили его. Нужно было перестать слушать, перестать представлять. Просто уйти. Возможно, даже хорошенько заехать на наглой роже и хлопнуть дверью. Но что-то удерживало его здесь насильно. Против воли. Или нет.

Самое настоящее безумие, творившееся в эту минуту, лишало возможности мыслить здраво. Неспокойный сон и тяжелое утро брали свое. А ещё постоянные мысли об этом. Представлял ли он себя с Маркусом? Нет. Ну, может один раз. Всего на мгновение и лишь с желанием понять. Простое человеческое любопытство, не более.

— Знаешь, что я люблю больше, чем красивые мужские тела? — продолжал Кин. Как ни странно, из его голоса пропали свойственная ему издевка и высокомерие.

— Не могу предположить, — отвечать было невероятно сложно, но это казалось единственным способ вернуться в реальность.

Просто одна мысль, которая не успела даже толком сформироваться. Присущее всем людям желание шагнуть за край.

— Самое возбуждающее для меня это видеть, как робеют сильные и уверенные в себе. Ты бы краснел и прятал глаза, пытался бы прикрыть свою наготу, а я, в свою очередь, нагло и беспардонно пялился, говорил, что ты необычайно красивый и целовал бы кожу, покрытую мурашками.

Рука соскользнула с плеча под горловину футболки. Пальцы прикоснулись к коже, и если Томасу казалось, что он замерз, то ледяные пальцы Маркуса перевернули представление о физиологии человека.

— Дальше я бы стал на колени. Смешно, не правда ли, как таинство преклонения перед Богом в секунду меняет свое значение? Я обожаю этот момент. Лишь перед Всевышним и перед любовником, но не будем отходить от темы, тебе ведь интересно, что дальше?

Томас всеми микрофибрами души желал сказать «нет», но не сказал.

— Я бы расстегнул ремень. Быстро и без возни, лишняя одежда раздражает. Мне импонирует, что ты сейчас в домашних шортах, которые я б легко стянул, — при этом он провел свободной рукой по ноге Томаса, легко, почти невесомо касаясь.
Ортега закрыл глаза, со всей силы кусая себя за щеку. Внизу живота предательски заныло.

— Нет-нет-нет, — возмутился Маркус, — я люблю, когда смотрят. Я взял бы рукой твой член, уже не совсем вялый, но ещё не готовый к бою, как сейчас.
Наконец, выйдя из оцепенения, Томас опустил голову, со страхом замечая выпирающий бугорок в свободных шортах.

— О, Господи, нет, — с неподдельным ужасом прошептал он, ненавидя себя и своё тело. Это же просто реакция на возбудитель, нет раздражитель. Физиология, больше ничего.

— Да, — довольно заявил Маркус. — Я бы легко облизал его, ощущая, как он наливается кровью, потом бы несколько раз поцеловал, совершенно невинно, раззадоривая тебя. И лишь убедившись, что тебе невтерпёж, стал бы сосать его. Сначала медленно, а потом быстрее, заглатывая его, насколько это возможно. Твоя робость и неуверенность улетучивались бы пропорционально моим движениям, и под конец, не в силах больше сдерживать себя, ты бы схватил меня за голову, трахая в рот. Безумно и дико. Стонал бы и хрипел, возможно уже заслужено называя меня Богом. Я хорошо владею языком не только на проповедях.

Каждая клетка кожи Томаса горела, каждый нерв словно иглой пронзал тело, а чувство тепла внизу живота расползлось к позвоночнику, перерастая в назойливо желание разрядки. Но нужно было мыслить здраво. Этот сукин сын ни за что на свете не стал бы искушать его.

— Ну же, — тяжело дыша Маркус, шептал ему в ухо, касаясь губами. — Сделай же хоть что-то. Давай! Второго шанса не будет! — постоянно повторял он с таким напором, словно если Томас сейчас будет бездействовать, мир рухнет. — Не медли, Томас, я знаю, что тебе это нужно. Пересиль себя.

С неба хлынул густой дождь. Первый порыв ветра занес в их окно огромные капли воды. Словно кто-то нарочно вылил на спину Томаса ведро холодной воды. Не до конца отдавая себе отчета в действиях, он машинально развернулся, схватил Маркуса, и поставив прямо перед собой, замер. Лишь секунду помедлив, Томас что есть силы заехал ему кулаком в челюсть, не рассчитывая силы, не думая о последствиях. Измученные бездействием мышцы приятно закололо.

***


— А ты не так уже и плох, — переведя дух, изрек Маркус, вытирая кровь из разбитой губы. — Не безнадежен.

— Что? — только и смог выдать Ортега, еще не до конца придя в себя.

— Зачем мне напарник, который не может устоять даже перед человеком, не говоря об играх разума, которые устраивают демоны. Хорошо, — явно довольный Маркус, все еще держался рукой за челюсть. — Хорошо, что не сломал.

— Ты это...

Томасу не хватало слов, чтобы передать, до какой степени он был возмущен и зол. Он был в ярости и не будь так растерян, убил бы Кина на месте.

— Ты молодец!

— Убирайся к черту отсюда! — взревел Томас.

Понемногу начинало приходить понимание, и от этого не становилось легче.

— Я сейчас уйду, — Маркус примирительно поднял руки вверх. — Но пообещай мне, что ты выпьешь немного виски, включишь порнушку и знатно передернешь, но не думая обо мне, — пока Томас лихорадочно искал подручный предмет, чтобы запустить им в Маркуса, тот поспешно покинул комнату.

Убедившись, что погони не предвидится, он остановился, достал сигарету и закурил, опираясь на грязные стены подъезда.

Он был доволен собой. Всё прошло по плану, несмотря на то, что эта затея могла бы закончиться по-другому. Последствия оказались бы сокрушительными для них обоих. Не зря он вчера влил в Томаса бочку виски и предусмотрительно оставил листовку с названием пивнушки, в которую намеревался идти. Даже не зря потратил целую тридцатку на юного наркета, которому было плевать, каким способом достать деньги себе на дозу. Всё это было ради Томаса. Эта брешь убила бы его рано или поздно. Но он становился сильнее, учился. Становился настоящим экзорцистом.
75 1 от 4-09-2017, 00:26
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться, либо войти на сайт под своим именем.
 
1) Автор: Cudzinec (4 сентября 2017 17:45)


На сайте с 21.01.2011
659 6796
ОМГ!!!
Это восхитительно. Просто.
Ты редко пишешь и я даже имею глупость забывать, как ты в этом хороша. Как умеешь, впечатлившись чем-то, влезть под кожу повествования, пропустить через себя, выдохнуть.
Лельчик, просто шикарно ( и как же хорошо, что уже 30 сентября второй сезон, а то б я просто взорвался бы).
Мне вот реально кажется, что это должно быть в сериале. Ну вот просто обязано, но - эх!
Даже жаль, что ты всего на день позже закрытия конкурса выложила, потому что идеально подходит по тематике.
tablich
 
Информация

Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

© 2010-2013 You can contact the site owner: Feed-back (обратная связь)
email: admin@fan-way.com, skype: doctor_10th